Поверхность

ПОВЕРХНОСТЬ



- Хочешь развлечься по-настоящему?
 Энди Карли обернулся и посмотрел на парня, задавшего вопрос.
 Длинные темные волосы, аккуратно уложенные в три тяжелые косы, миловидное лицо с жиденькой бородкой. Глаза похожи на пронизывающие фонари. Болезненный лихорадочный блеск. Парень пьян, а может перебрал какой-то "дури". Гераскалин или ЛСД.
Эта дискотека, одна из наиболее престижных в Третьем Сити, нравилась Энди все меньше и меньше. На сам город, впрочем, стоило посмотреть. Здесь очень широкие улицы, а потолки над ними столь высоки, что можно подумать, что отсутствуют вовсе. Ярчайшие трубки освещения дополняют иллюзию.
Когда Карли в прошлой четверти года впервые приехал в Третий Сити, он испытал острый приступ страха. Приступ продолжался всего несколько секунд, но Энди успел вообразить достаточно, чтобы потом прилаживать руку к левой стороне груди, тереть влажный лоб и глубоко дышать. Бесчисленное количество трубок освещения, тянувшихся по потолку, не позволили сразу рассмотреть его, и Карли вспомнил безумные речи Олафа Телфера, сумасшедшего, с которым учился в колледже Пятого Сити.
 Телфер мало чем напоминал нормального человека. Одевался, как придется, не следил за собой совершенно, зато любил найти внимательного слушателя и с самым серьезным видом выдавать какой-нибудь бред. Однажды Карли лично слышал, как Телфер возле туалета выступал перед "аудиторией" из двух обкуренных первокурсников, утверждая, что существует некая " поверхность", на которую можно выйти сквозь землю. Когда-то давно люди жили на "поверхности" земли, там не было ни стен, ни потолков, затем что-то случилось, и они ушли в землю.
Карли ничуть не удивился, узнав, что Телфера в дальнейшем поместили в специальное закрытое заведение в Шестом Сити для людей, потерявших связь с реальностью. Мир - это бесконечная Земля. Человек может отбирать у нее пространство для существования, но нигде никогда не обнаружит предела. Старый миф о "поверхности" мог увлечь лишь человека, у которого не все в порядке с головой.
- Хочешь испытать то, чего никогда не испытывал? - доверительно спросил длинноволосый. - Я вижу, ты клевый парнишка. Только я с тобой согласен, тут не самое лучшее место. Но я могу предложить настоящий кайф.
Нокаин, подумал Карли, на худой конец гераскалин. По-видимому, его лицо выразило неудовольствие, потому что длинноволосый поспешил с подробностями, приблизившись к Энди вплотную.
Гремела музыка, сотни две парней и девушек дергались под нее. В основном они ограничивались двумя-тремя движениями.
- Нет, ты не понял. Я предлагаю не дерьмо какое-нибудь вроде ЛСД, нет. Я хочу предложить кайф, после которого не бывает ломки. Сечешь? - он ободряюще улыбнулся.
- Ты о чем? - слова вырвались у Карли раньше, чем он взял над собой контроль.
Длинноволосый улыбнулся еще шире. Скользнул глазами по толпе пляшущих людей и приблизил свои губы, окаймленные недельной порослью, к самому уху Энди.
- Поверхность, - тихо сказал он и добавил. - Хочешь увидеть, где кончается земля?
- Бред, - пробормотал Карли себе под нос, но был услышан.
- Может и так. Но кайф: - длинноволосый прикрыл глаза, словно вспоминая собственные ощущения. - Кайф на "поверхности" круче любой "дури". И главное, сколько угодно балдей, на стенку ты не полезешь, когда карманы опустеют.
Одна композиция без остановки сменяла другую, в приглушенном свете люди казались бесплотными тенями. Казалось, в мире главенствует лишь музыка.
Карли задумался, и его не торопили. Это стоит в два раза дороже добротной порции нокаина. Немного. Неужели правда, подумал Карли, неужели что-то такое существует в действительности? Конечно, нет. Нет и нет! Некая "поверхность" появляется как следствие галлюцинаций в мозгу. Неизвестно только, каким образом это достигается. Энди почти год, как услышал про "поверхность". Он даже разговаривал с двумя из тех, кто испытали это. В их глазах плясала какая-то сумасшедшинка. Новый вид наркотиков. Медленно, но верно он вытесняет старую "дурь". Потому что ... после него нет ломки. Постоянно пробуя его, ощущаешь то же наслаждение, что и в первый раз. В отличие от других видов наркотиков, где организм со временем в результате многочисленных неполадок заставляет кайф бледнеть. А после тот исчезает вовсе.
Но что-то было еще. Нечто, что противопоставляло себя неземным наслаждениям. Энди знал, что существует некий уравновешивающий фактор. Какой? Тело не страдает, но:
Карли отыскал в толпе, казавшейся в темноте единым желеобразным существом, Ларри и Саманту. Он приехал в Третий Сити вместе с ними в электромобиле Ларри. Что говорил о "поверхности" ему Ларри Дайер, изредка баловавшийся гераскалином? Долго- долго сидишь в лифте, ползущем вверх. Затем что-то начинается. Может, туда пускают газ, может еще чего - никто из тех, кто испытывал это, не могут вспомнить, что с ними сделали. Человек видит образцы настолько реальные, что многие потом с уверенностью утверждают, что побывали за пределами Земли. На "поверхности". А после?
Дайер утверждал, что, несмотря на отсутствие физиологической ломки, жизнь для человека теряет смысл. Он снова хочет оказаться на "поверхности". Это кое-что похуже депрессии, оно постоянно. И еще. Кайф на "поверхности" настолько силен, что смертельные случаи отнюдь не редки. В этом и есть главный минус. Если у вас слабое сердце, нюхайте кокс и не лезьте на "поверхность".
Ларри никогда не заикался, чтобы лично увидеть "поверхность". Зачем? Чтобы потом только и думать, как испытывать это снова? По большому счету, подумал Карли, тебе, Ларри, достаточно бутылки бурбона, чтобы почувствовать себя хорошо. Ты примитивен, мой друг. Вот и сейчас у тебя такое лицо, словно ты поймал за хвост диковинное животное, сожрав которое можно стать счастливым до конца времен.
- Ну, так как? - чуть более настойчиво спросил у Энди длинноволосый. - Не беспокойся: все чисто.
Дайер боялся еще и правительственных агентов. По-видимому, они начинали браться за людей, торгующих "бешеным" кайфом, посильнее, чем за торговцев другими наркотиками. Неудивительно; даже после одной дозы гераскалина никто не умирает. К тому же неизвестно что хуже - заполненные клиники Реабилитации или люди, одержимые маниакальной мечтой.
Нет, не по этому. Если нет ломки, нет нестерпимых мучений, остальное - по боку. Ларри боялся другого. Потребителей наркотиков почти не трогают. Тех же, кто собрался побалдеть на "поверхности" могут посадить или того хуже, прикончить на месте. Если у тебя ломка, ты зависим, если у тебя ломка в голове - опасен.
- Ты решился, приятель? - снова спросил длинноволосый.
Ему все труднее давались ободряющие, уверенные интонации, и Энди понимал его. Вряд ли длинноволосый заподозрил в нем агента Правительства (у таких людей нюх на потенциальных клиентов), но все-таки...
- Обожди минуту, - сказал ему Карли. - Мне нужно предупредить друга.
- Я буду здесь, -  нервно пообещал длинноволосый.
 Энди, сказать по правде, думал отвязаться от него. Он шел к Ларри и Саманте, и его одолели сомнения. Что если попробовать один раз? Только один? В смертельный исход он не верил. Должно быть, это случалось с дохляками, которые по состоянию здоровья никогда не рисковали попробовать наркотики.
Ларри и Саманта танцевали рядом в кругу из девяти человек. Из-за длинных волос, свешивавшихся с опущенной головы, лица Саманты Энди не видел. Зато Ларри задрал свою, выбритую наголо, и Карли заметил, как из уголка губ течет струйка слюны. Глаза блестели в свете зеленых, оранжевых и красных фонариков, как кусочки стекла. Карли почувствовал прилив омерзения. В последнее время Дайер все больше раздражал его.
- Ларри! - крикнул Энди. - Ларри!
Музыка беспрерывно грохотала, и все потуги Карли вернуть Дайера в реальность, оставаясь на кромке, разделяющей танцующих от созерцающих, были бесполезны.
Карли нырнул в круг, где танцевали друзья, пробрался к Дайеру и тронул за плечо.
Ларри продолжал дергаться, не видя перед собой ничего, кроме низкого черного потолка с разноцветными пятнами лампочек. Если он вообще что-нибудь видел.
Карли потряс плечо чуть сильнее.
- Ларри, черт возьми!
Дайер, продолжая дерганые движения, посмотрел на того, кто его отвлекал. Энди понял, что тот его не узнает.
- Убери руки, - процедил Дайер, и Карли догадался о сказанном лишь по движению губ.
- Ларри, ты что, перебрал окончательно? - Карли охватила злоба.
Дайер был вдребезги пьян, лишь чудом держась на ногах, он по-прежнему не узнавал друга, с которым приехал на уик-энд в Третий Сити. Не прекращая танцевать, Ларри попытался ударить Карли. Кулак слабо скользнул по плечу.
Энди вдруг захотелось ответить, но тут к Дайеру бросилась Саманта, и с помощью пьяного лепета попыталось его успокоить. Это было не трудно. Дайер уже забыл, что хотел с кем-то разобраться.
Энди сплюнул на пол, покрытый тонким слоем какого-то мягкого металла, и вырвался из толпы танцующих.
Если пару минут назад он хотел избавиться от длинноволосого и уговорить друга с его девушкой убраться из этой дискотеки, сейчас желание изменилось. Он непроизвольно отыскал глазами длинноволосого. Тот ждал его. Энди не мог видеть наверняка, но был уверен, что тот смотрит на него. Карли вдруг представил себе, как послезавтра снова будет вкалывать на постройке нового проспекта в Пятом Сити. И так до следующих выходных. Затем все повторится. И будет продолжаться до бесконечности. Серое существование. Не лучше ли... 
В мозгу прозвучал колокольчик тревоги, но как-то неуверенно. Чего он боится? Один раз попробуешь гераскалин, и ты готов. Нокаин не сразу, но очень скоро приведет к тому же. Ему же предлагают нечто совершенно отличное от этого.
Длинноволосый вопросительно посмотрел на него. Карли обернулся, подумав о Ларри и Саманте. Черт с ними! Он доберется домой и без их электромобиля.
- Хорошо. Если все чисто, я согласен. На одну дозу у меня денег хватит.
Длинноволосый улыбнулся и похлопал его по плечу совсем, как старого друга.
- Я знал, что ты толковый парнишка.



- Прежде, чем идти, - сказал ему высокий широкоплечий мужчина с черной коротко стриженой бородой. - Завяжи глаза вот этим, - он протянул Энди темный удлиненный кусок материи.
Повязывая его, Карли попытался вспомнить малейшие детали, чтобы упорядочить в памяти произошедшее.
Они с длинноволосым ушли с дискотеки. Показная развязность сразу покинула этого курьера. Теперь он осматривался по сторонам, пока они шли по пустынной улице, по обеим сторонам которой располагались в прямоугольных углублениях мелкие магазинчики. Потолок был низким, а электромобили здесь не ездили.
Он вывел меня с другой стороны, подумал Карли. Наконец, они вышли в квартал, где стали попадаться люди. Ярко и уверенно сияли неоновые вывески. Людей все прибавлялось.
Длинноволосый приостановился возле бара "Пещера" и заглянул сквозь голубоватое стекло внутрь.
- Видишь этого? - спросил он Энди. - Сидит один за столиком у левой стены?
Карли кивнул. Там сидел мужчина лет тридцати пяти с резкими, какими-то непробиваемыми чертами лица. Он не вписывался в окружавшее его действо. Перед ним стояла чашка, к которой он не прикасался. Он не выглядел, как человек, пришедший отдохнуть и повеселиться, но и скучающим его тоже нельзя было назвать. Казалось, он наблюдает за происходящим, хотя Карли не заметили, чтобы тот задержал взгляд на ком-нибудь дольше обычного.
- Мы зайдем в бар по отдельности, - произнес длинноволосый. - Ты подсядешь к нему. Я возьму себе промочить горло и исчезну. Он скажет тебе что делать.  
Он окинул Карли взглядом. 
- Деньги точно при тебе?
Получив утвердительный ответ, парень с тремя косами на затылке, вошел в бар.
Энди последовал за ним. Мрачный тип, сидевший в одиночестве, посмотрел на длинноволосого равнодушными глазами, как на любого незнакомца, вошедшего в бар. Если он и узнал его, то не подал вида.
Карли почувствовал легкий укол страха, однако ноги сами собой привели его к нужному столику.
- Я ... мне сказали: - начал Энди.
- Присаживайся - тихо предложил мрачный тип.
Разговор продолжался без лишних предисловий.
У бара "Пещера" есть тыльная сторона. Его огибает узкая улочка, где нет ни домов, ни магазинов, ни каких зданий. Она уходит в сторону от улицы, где расположен бар и больше напоминает коридор. Ни пол, ни стены не укреплены пластиком или сплавом металлов, они земляные.
Эту улицу делали давно для каких-то не особо важных целей, и она оказалась заброшена. Правда там есть освещение. Никудышное, но есть. Идти по ней.
Энди попрощался, отыскал позади бара улочку и двинулся внутрь. Редкие тусклые трубки освещения были коротки, их слабая мощность едва разгоняла темноту непосредственно под ними, солидные промежутки тонули во мраке.
Шум города постепенно таял за спиной, вскоре исчезнув вовсе.
Энди шел вперед и чувствовал себя неуютно. Голая земля вокруг навевала странные мысли о далеком прошлом. Энди представлял себя первобытным человеком, пробирающимся по неудобным древним тоннелям.
Он услышал слабый шум сзади, когда миновал приличный отрезок времени, и сомнения начали закрываться в душу. Энди обернулся, ощутив, как в желудке вспыхнул остывший было уголек страха. И никого не увидел.
- Ты пришел, - произнес незнакомый голос, из темноты появился мужчина с черной бородой.
Он медленно приблизился, затем его правая рука потянулась к стене, секунду - две он водил ладонью по ней. Неожиданно в стене появилась дыра, и Энди увидел, как невидимая прямоугольная дверь бесшумно откатилось в сторону.
Откуда-то из глубины еще более узкого земляного прохода шел свет, как будто улочка выходила прямо на один из центральных проспектов.
Вот тогда чернобородый и предложил завязать глаза.



Несколько минут они шли по скрытому замаскированной дверью коридору. Человек держал Энди за локоть. Карли показалось, что они вышли в более широкое место. Он чувствовал присутствие других людей, как минимум нескольких, хотя не слышал ни голосов, ни шагов, ни движений выдававших их.
 Сопровождавший остановился, придержав Энди. Где-то совсем близко послышалось неуловимое движение. Затем что-то зашипело.
- Проходи, - чернобородый подтолкнул Энди, и земляной пол под ногами сменился металлическим, гулко отозвавшимся под тяжестью тела.
Этот звук прозвучал еще трижды - в лифт вместе с Карли вошли минимум три человека.
Лифт поднимался очень быстро, никто не проронил ни слова. Вскоре коробка с начинкой из четырех человек остановилось, недовольно лязгнув.
- Выходи, Энди, - голос мужчины с черной бородой.
 Он снова взял его за локоть, направляя. Карли вышел из лифта. Почувствовал под ногами земляной пол, но буквально через несколько метров они опять вошли в лифт. В другой лифт.
- Энди, деньги у тебя? - спросили его.
Карли достал из внутреннего кармана куртки оговоренную сумму, невидимая рука забрала их.
- Очень скоро ты получишь сильное наслаждение и не пожалеешь о своих деньгах. И хотя ты увидишь и почувствуешь то, чего нет, уверяю, это покажется тебе более чем реальным, - сообщил знакомый голос. - Теперь, прежде чем развязать глаза... - на талии его перетянули резиновой лентой. - Страховка. Смотри, не развяжись. Бывали чудаки, которые в экстазе куда-то уползали, стоило лишь открыть двери после остановки лифта. Располагайся.
Мужчина вышел, и створки лифта сошлись за ним.
Карли снял повязку, увидел мягкое удобное кресло и ленту, протянувшуюся от его пояса к небольшому двухдюймовому отверстию в нижней части боковой стенки. Больше ничего.
Энди потрогал узел на талии, пожал плечами. Зачем это? Развязывать не стал, лента не мешала, имея хороший запас.
Внезапно лифт содрогнулся и пополз вверх. Энди присел в кресло, по-прежнему теряясь в догадках. Это кресло выглядело в лифте абсолютно инородным предметом, сам лифт был древним, непохожим на другие. Возможно, так всего лишь казалось.
Энди сидел и ждал, прислушиваясь к дребезжанию, к глухим ударам, будто углы коробки задевали за какие-то неровности.
Время шло. Ничего не происходило.
Лифт продолжал подниматься. Если бы не частые удары корпуса, эпизодическое скрежетания, будто лифт продирался сквозь узкие для него места в шахте, Энди бы задремал. В кресле он почти полулежал, было тепло, даже душновато, равномерное поскрипывание убаюкивало. Нескончаемое время движения притупило тревогу, ожидание и догадки.
Сначала где-то в голове, словно заноза в ладони, засела фраза чернобородого, "до предела". О чем он говорил? Как можно достигнуть предела, если его нет? И почему Энди в кабине лифта один? К чему эта лента, затянутая на талии?
Карли поймал себя на том, что мысли крутятся вокруг Олафа Телфера. Он вспоминал, что еще доводилось слышать от этого сумасшедшего. Стоит признать, примитивному человеку Телфер казался отнюдь не идиотом. Более того, на таких он, прежде всего и рассчитывал; аргументация у него была построена отменно.
Люди жили вне земли, и над ними не было потолков.
Вообще ничего. Они передвигались куда хотели, им не нужно было бороться с землей за каждый дюйм своей свободы. Они просто строили сразу то, что необходимо, а не освобождали сначала пространство. Они были свободны, раскованы. Они были: счастливы.
- Бред, - негромко поведал Энди Карли пустой кабине лифта, но мифологическая перспектива рая болезненно ласкала сердце.
Потом вне земли произошла катастрофа, люди ушли по другую сторону предела, ушли глубоко и надолго. Теперь они замкнуты в чреве земли.
- Хватит! - почти крикнул Карли. - Заткнись!
Образ Телфера, этого сумасшедшего фанатика сумасшедших идей, начал расплываться, потеряв резкость, и растаял. Карли улыбнулся. Чем он тут занимается? Заплатил деньги, чтобы попробовать особый вид "дури", и вместо этого забивает голову черт знает чем. Что на него нашло?
Энди заставил себя расслабиться. Сейчас пустят газ, подумал он. Лифт подрагивал, протискиваясь вверх. Время шло.
Но ничего изменилось. Энди не увидел случайно выкатившийся из-под кресла шприц. Или флакон с таблетками. Или порошок. Не увидел баночку мази или тюбики с жидкостью. Ничего этого не было.
И Энди незаметно для себя задремал.
Он очнулся внезапно, когда тяжелый, громоздкий лифт, запыхавшийся, словно человек, бежавший очень быстро, судорожно дернулся, останавливаясь, и замер в полнейшем беззвучии.



Энди Карли был в ясном сознании.
Он точно знал, что, находясь в лифте, не подвергся воздействию каких-нибудь препаратов.
С ним не произошло того, после чего в голове должны были начаться изменения, которые подарят экстаз. Искусственный, но, тем не менее, реальный, пока находишься в его мире. Ему не дали никаких наркотиков.
Однако вопреки всему нечто произошло, как только раскрылись створки лифта.
Кабину затопил невероятно яркий, живой свет, его яркость, наверное, должна была лишить Энди зрения, но этого не произошло. Миллионы тончайших, тоньше волоса в десятки раз, иголочек впились в его тело. Энди ощутил, как они непрекращающимся потоком входят в глаза, проходят сквозь живые клетки, не разрушая их, не задевая нервные окончания. Пронзают все органы.
Энди застонал, закрывая глаза, прикладывая к опущенным векам ладони. Неужели он видел это? Перед тем, как вернуть темноту, ему показалось... что он не обнаружил стен и ... потолка вне кабины лифта. Началось! Пол был, он уходил... очень далеко и ... Этого не могло быть. Энди стал свидетелем небывалого зрительного обмана. Но пол... тоже выглядел как-то странно. Не пол вовсе. Но еще до того, как Энди успел открыть глаза, произошло очень многое.
Что-то коснулось его лица, рук, волос на голове, груди сквозь тонкую материю рубашки, не закрытую курткой. Мягко коснулось, бесплотно. Что-то неосязаемое, похожее на тончайший шелковый платок.
Энди вскрикнул, его окатила волна страха. В следующее мгновение в горло, словно сладко-горькая тягучая жидкость, ворвался какой-то газ. За секунду он проник в легкие, заполняя их, как сосуд. Голова вдруг стала легкой, почти невесомой и пустой. Тело, казалось, расширилось, череп пульсировал, в виски что-то давило с обеих сторон. Ему было хорошо.
Шелковые прикосновения ослабли, на мгновение исчезнув вовсе, затем резко усилились. Энди, по-прежнему с закрытыми глазами, попытался избавиться от них, но отмахивался в пустоту. Обрывки мыслей проносились в мозгу. Какое-то древнее непередаваемое чувство охватило его. Сквозняки в узких коридорах, узких и длинных, предназначенных для разного рода отходов, проезжающий мимо электромобиль, голова, высунутая в открытое окошко электробуса. Но это было не то. Природа прикосновений была иной. Его тело пронзало не движение воздуха, а нечто живое. Оно прижималось своей неосязаемой плотью, постоянно изменяя силу и площадь давления. Кожу Энди щипало, она уже горела, и боль, легкая, какая-то иная боль, переплеталась в нервных окончаниях человека со сладкими судорогами, спокойными и полнокровными. Легкое жжение проникло под кожу.
Газ, состоящий из небывалого количества благовоний, ощупывал стенки внутренних органов и уже хозяйничал в голове. Энди почувствовал тошноту, протекающую странно медленно, внутри все переворачивалось, будто кто-то менял желудок, почки, печень местами, голова набухала, пропитываясь газом. Ему было чертовски хорошо!
Карли неловко поднялся из кресла. Шелковый удар едва не опрокинул его, Энди пошатнулся, но устоял, непроизвольно сделав два шага. Он открыл глаза. Одновременно его стопа коснулась чего-то, что не могло быть полом, а слух уловил звуки, которые заставили перепонки испытать нечто близкое к оргазму.
Что со мной сделали? Мысль пронеслась медленно, тяжело, словно делала одолжение, что вообще появилась.
Цвета. Яркие, отчетливые цвета безраздельно господствовали в этом сказочном месте. И нигде не было ни стен, ни потолка. Лишь Карли открыл глаза, живой поток невидимых игл пронзил их, принеся смесь боли и безумного кайфа, заставив снова опустить веки, скрывая выступившие слезы. Странный изумрудный пол, не знающий преград, вздыбленный и с глубокими впадинами ушел в серую тьму закрытых глаз.
Нога, опустившаяся на землю, вобрала в себя ее неровность, и Энди вдруг испытал в ступне приятные давящие ощущения. Этого не должно быть. Неровность пола превращала каждый шаг в наслаждение. Но я ведь в ясном сознании, я знаю, подумал Энди, знаю, что мне ничего не впрыснули в затылок или под лопатку, пока я сидел в кресле. И лифт двигался вверх, двигался долго, как и говорил Дайер.
Звук дарил истому. Звук, идущий отовсюду, но больше снизу, с этого пола. Тягучий, как самый экзотический коктейль, мягкий, он, казалось, исходил из сотен точек, словно они были абсолютно отдельны друг от друга. Он был единым и одновременно многочисленным; множество отдельных звуков наслаивались друг на друга, превращаясь в один беспрерывный. Звук был, как человеческий род - частицы рождались и умирали, рождая следующие, и стержень продолжался, несмотря на тысячи смертей.
На заднем плане присутствовал другой звук. Более тихий, очень мягкий, похожий на далекий шум далекого города в конце тоннеля-шоссе. Он тоже не был ровным, и у Энди мелькнула мысль, что он усиливается вместе с шелковыми прикосновениями, и ослабевает, стоит ослабнуть им. Если бы не газ, раздувший голову и легкие, если бы не жжение кожи и нега, этот звук мог бы усыпить, подарив безмятежный сон.
Карли снова рискнул открыть глаза.
Цвета и яркость света буквально бомбардировали мозг.
Увидев пустоту вокруг себя, Энди пошатнулся, не в силах держаться на ногах и понял, что в лифт все-таки впустили какой-то газ, иначе откуда эти образы? Почему миф превратился в реальность, куда-то убрав стены и потолок?
Но потолок все-таки был, только... невероятно высоко. Сквозь обильно выделявшиеся слезы, Энди видел серо-голубой купол, уходивший во все стороны и где-то далеко соединявшийся с полом, таким же бесконечным. Потолок был сплошь покрыт пятнами, чуть менее яркими, но тоже ослепляющими. Пятна перемещались.
Чудесная галлюцинация! Высота потолка, движение пятен как магнитом вытягивало глазные яблоки. Казалось еще чуть-чуть, и они лопнут, разбрызгивая водянистую жидкость. Эта иллюзия хождения по краю адской, свирепой боли на несколько долгих секунд заглушила негу жжения от шелковых прикосновений, звуки, заставлявшие каждую клетку тела вибрировать, заставила забыть газ, пропитавший тело и мозг как дым тряпку.
Расстояние увеличилось, подумал Энди, издавая громкие грудные стоны, каждый дюйм в этой стране грез превращался в ярд, отбросив стены и потолки за все мыслимые пределы. Карли вспомнил бормотание Дайера о том, какие яркие становятся цвета при употреблении некоторых видов наркотиков, но "поверхность" превзошла бы и его ожидания. Между предметами, столь яркими и отчетливыми, как будто проходили узкие черные линии, вмещавшие в себя целые миры. Энди заглядывал в эти линии, границы разных цветов, как в бездну.
Ему показалось, что глаза вот-вот вывалятся на щеки, так на них давило изнутри, он бешено стонал, сотрясаемый десятком ощущений, действовавшим на все пять органов чувств. Энди закрыл глаза, которые уже словно разрезали тончайшим скальпелем, почувствовав, что падает. За мгновение до приземления, он подумал, что бояться нечего, он падает не наяву, и снова открыл глаза, перестав опасаться, что они лопнут.
 Пол покрывали... какие-то предметы. Ярчайше-зеленые узкие и длинные похожие на лоскутки или полоски тонкой материи. Лоскутки торчали из пола, покрывая его довольно густо. Кое-где виднелись лоскутки покрупнее, иной формы и расцветки, они постоянно дрожали и напоминали Энди бахрому на одежде, только перевернутую, и это была не одежда, а пол. Лоскутки были удивительно реальны, они не изменялись, и лишь только Энди упал на них, выставив руки, у него мелькнула мысль, что, возможно, они и не являются образом.
Глаза он закрыл, не выдержав эту глубокую ярчайшую зелень. Его лица и кистей рук коснулась перевернутая бахрома, мягкая, нежная, не прекращающая свои движения. Как в тумане он провел по ней ладонью. Касаясь, бахрома через ладонь, локоть, руку послала по всему телу токи, покалывающие кожу изнутри. От постоянно вливающегося газа Энди стал невесомым и удар о пол почувствовал смутно, но касания лоскутков, подмятых лежащим телом, выделялись из моря ощущений, как торчащие пики.
Он открыл глаза. Лоскутки пригибаются к самому полу. Сквозь густой наслаивающийся звук усиливается тот, другой, усиливается жжение, сладкое и судорожное жжение кожи, и Энди видит, как лоскутки прижимаются к полу еще ниже. Это они, медленная радостная мысль в набухшей голове, которая давно отделилась от тела, они! Каким-то образом они поют! Торчащие из пола лоскутки своими движениями наполняют этот мир грез пьянящим звуком.
Энди смеется и переворачивается на спину, подставляя ее поющим лоскуткам. Резиновая лента на талии натягивается. Сдавливает тело. Это ощущение обычно, оно неприятно и реально, вонзаясь в мир грез, как брошенный камень.
Оно настоящее. Это Карли понимает, когда лента натягивается, сдвигая его тело на целый фут. Лента, протянувшаяся из глубины лифта. Нечто в голове еще сопротивляется этому, утверждая, что лента спроецировалась из реальности в мир "поверхности". Но голос этот слабеет. В стране галлюцинаций не может быть столь неприятных реальных ощущений.
Энди пытается развязать узел, но руки ослабли. Он все еще под воздействием калейдоскопа звуков, образов, прикосновений, эмоций, ощущений. Он не готов к реальности мифов древних. Не готов к тому, что Олаф Телфер может оказаться вовсе не сумасшедшим. Не готов к тому, что на "поверхности" могли жить люди.
Среди ползущих пятен высокого недостижимого потолка небольшой участок вдруг светлеет. Он неподвижен. Энди чувствует кожу, словно это чужая одежда. Слоеный звук проходит под ней, оставляя за собой судорогу. Голова расширилась, и в ней теперь вся Вселенная, та, что вмещает в себя и предел Земли. Светлеющее пятно становится еще ярче. Если я вижу это в реальности, если это не образы наркотического влияния, то это, наверное, и есть рай? Пятно превращается в круг с расплывчатыми краями.
Карли не отвел и не закрыл глаза, когда пятно стало резко очерченным и превратилось в горящую засверкавшую дыру. Тяжело пронеслась мысль, а если остаться?
И тут он почувствовал, как нечто горячее раздавило глаза, тело обдал жар, оно получило нестерпимую реальную боль, целый мир боли, которая уже не была сладкой, а тягучий газ тошнотворной волной поднялся к горлу. В голове будто раздался медленный-премедленный взрыв, и Энди Карли распластался среди поющих шелковистых лоскутков.



- Он не пробыл там и пяти минут, - сказал высокий мужчина с черной бородой, один из трех стоявших вокруг мертвого человека лежащего на полу кабины лифта. - В последнее время слишком много смертей. Это может добавить проблем.
- Надо было закрыть лифт раньше, пока он не выбрался из него, - сказал другой, опускаясь на колени, чтобы снять ленту с талии Карли.
В руке у того что-то блеснуло ярко-изумрудным огоньком, едва не ослепив мужчину. Да, подумал он, у предела земли случаются странные вещи, и взял кусочек мягкого материала в дюйм длиной из ладони мертвого. Он никогда не видел столь ярких предметов.
- Мы не могли его видеть, - сказал чернобородый. - Наш лифт был слишком далеко от верхнего.
- Ничего, - сказал третий. - Обойдется. Этот парень просто оказался слабоват.Лифт, лениво дребезжа, сползал вниз, во чрево Земли.